среда, 30 марта 2016 г.

"Господь, храни особенных..."(с)

Время два часа ночи, а я сижу и попиваю кофе с булкой. Мне не очень вкусно, скорее, пресно. Но я весь день хотела кофе и булку. Меня наконец-то оставили в покое и одну. Есть те самые правильные грани одиночества, которые мне приятны. Даже нет, они мне необходимы. А есть невыносимые грани, но сейчас не о них.
Даже не знаю о чем подумать, у меня так мало времени просто побыть одной и подумать, что пунктов, которые надо обсудить с самой собой - очень много.
Вытаскиваю рандомную мысль.
Мне кажется, что есть люди не приспособленные под наш мир. Под ритмы жизни, которые устоялись, под моральные устои. Они для других миров. При чем, не знаю, как эти миры должны выглядеть. Но вот в нашем мире эти люди не приживаются.
Когда я встречаю очень хорошего и чистого человека, мне кажется, что я прикасаюсь к сакральному. Мне очень нравятся такие люди.
Мне нравится на их фоне ощущать себя дерьмом. Даже так, да.
Потому что ты всегда видишь свой уровень развития.
Да, это моя давняя мысль, что жизнь дана нам для того, что бы стать к ее концу хорошими людьми.
Зачет идет по последнему. Пока в мире останется хоть один дрянной человек, мы будем проживать и проживать такую вот поганую жизнь раз за разом. В войнах, в жестокости, которую порождаем сами.
Все, кто уже сдал зачет, свободны. Но их все равно вернут пересдавать его. Потому что зачет по последнему.

суббота, 12 марта 2016 г.

Филин

Недавно спасали кота.
Такой прекрасный и чудесный. Просто...да просто не повезло ему с бывшими хозяевами.
Не нужен, не угоден.
Не важно, как он в итоге попал к нам. И сколько опять злых рук зарилось на него, потому что: "ой, он так хорошо впишется в наш интерьер!"
Он у нас. Сперва боялся, а мы боялись чихнуть. Ведь каждое резкое движение и шорох приводили его в ужас.
Потом начал выходить и тереться о ноги.
Но тут я решила его осмотреть. Ужас...тело в ссадинах и порезах, он облит чем-то и шерсть скаталась коркой, а под ней уже все начало воспаляться.
Теперь потихоньку высвобождаем его из под панциря его шерсти, свозили к врачу и будем мыть. 
Малыш наконец-то обрел любовь, которую он заслуживает.
Назвали его Филин и он остался жить у мамы. Так сказать, вторым стал.


Устала от людей. Никогда не научусь их понимать.

когда ты встречаешь ангела, не важно, в метро ли, в булочной,
созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
и в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
а в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.

когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна разница -
прохожий с зонтом и сумками, такой же, как все вокруг.
ему не поют священники, и грешник ему не кается,
и в ноги ему не падают, никто не целует рук.
и чудо в страницах Библии не хлынет рекой по городу -
слепой не увидит улицы, и хлебом не станет пыль.
но вдруг понимаешь, как это, творить чудеса без золота,
без крыльев из белой платины, меча и волшебных сил.

словами, не только действием лечить удается раненых.
места уступая в транспорте, никто не лишился ног.
улыбка промозглой осенью бывает теплее пламени.
и нищим никто не сделался, услышав: «подай, сынок!»
не мир вычищай от темного, а сам обращайся к чистому,
не город спасай от голода, а кошку и трёх котят.
и ангел, что брёл по улице, внезапно узнает близкого,
в воде или отражении случайно поймав твой взгляд.


четверг, 3 марта 2016 г.

Мои бессонные ночи

Вай, некогда даже было черкнуть строчечку.
Работаю, и....
Выкармливаю с соски щеночков.
История, как они попали к нам - жуткая.
Человеческое бессердечие границ не видит и знать не хочет.
Так непросто с ними, с котятами попроще. Любую смесь пьют, а эти...чуть остынет соска, и все!
Не хотим мы, мол, мама, пить это зелье, иди ка грей!




Просто понравился мне очень уж стих!

Я просто сказал однажды, —
услышать она сумела, —
мне нравится, чтоб весною
любовь одевалась белым.

Глаза голубые вскинув,
взглянула с надеждой зыбкой,
и только детские губы
светились грустной улыбкой.

С тех пор, когда через площадь
я шел на майском закате,
она стояла у двери,
серьезная, в белом платье.


Хуан Рамон Хименес