Ни земли, ни воды, ничего… 

Замела метлой белый свет пыль… 

И страшиться теперь одного – 
Как не стала бы небылью быль, 

Как не стала бы быль… 

Кто грядет за пургой 
Из обители молний, 

Тот единственный мог бы проникнуть за край. 

Так гряди из-за гор, 

Из-за гневного моря, 

И у этого мира ее забирай, 

И навеки ее забирай. 

Коли в жизни далекой другой Князь серебряный был бы мне мил, 

Он ходил бы студеной рекой, 

На уздечке бы солнце водил, 

На узде золотой…

Кто грядет за пургой 

Из обители молний 

Тот единственный мог бы проникнуть за край. 

Так гряди из-за гор, 

Из-за бурного моря,

И у этого мира ее забирай, 

И навеки ее – Забирай! 

Забирай! Пропади оно пропадом!

Звенит на ветрах из травы тетива – Забирай! Забирай! 

Крылья вспыхнули золотом, Да остались в крови рукава…

А за морем на черной скале Змей серебряный кольца плетет,

Самоцветы горят в серебре, Змей крылатый желанную ждет, 

Он свою нареченную ждет, Обреченную ждет. 

Кто летит за пургой Из обители молний, 

Тот единственный в силах шагнуть через край. 

Так гряди из-за гор, Из-за синего моря, 

И у этого мира меня – Забирай эту ложь, 

Горе, нежить и небыль, Я стеклянный сосуд со свечою внутри;

Мы отвержены – что ж, 

Упади же из неба 

И у этого мира меня забери, 

И навеки меня забери, 

Слышишь, в небо меня забери.

"Господь, храни особенных..."(с)

Время два часа ночи, а я сижу и попиваю кофе с булкой. Мне не очень вкусно, скорее, пресно. Но я весь день хотела кофе и булку. Меня наконец-то оставили в покое и одну. Есть те самые правильные грани одиночества, которые мне приятны. Даже нет, они мне необходимы. А есть невыносимые грани, но сейчас не о них.
Даже не знаю о чем подумать, у меня так мало времени просто побыть одной и подумать, что пунктов, которые надо обсудить с самой собой - очень много.
Вытаскиваю рандомную мысль.
Мне кажется, что есть люди не приспособленные под наш мир. Под ритмы жизни, которые устоялись, под моральные устои. Они для других миров. При чем, не знаю, как эти миры должны выглядеть. Но вот в нашем мире эти люди не приживаются.
Когда я встречаю очень хорошего и чистого человека, мне кажется, что я прикасаюсь к сакральному. Мне очень нравятся такие люди.
Мне нравится на их фоне ощущать себя дерьмом. Даже так, да.
Потому что ты всегда видишь свой уровень развития.
Да, это моя давняя мысль, что жизнь дана нам для того, что бы стать к ее концу хорошими людьми.
Зачет идет по последнему. Пока в мире останется хоть один дрянной человек, мы будем проживать и проживать такую вот поганую жизнь раз за разом. В войнах, в жестокости, которую порождаем сами.
Все, кто уже сдал зачет, свободны. Но их все равно вернут пересдавать его. Потому что зачет по последнему.

Филин

Недавно спасали кота.

Такой прекрасный и чудесный. Просто...да просто не повезло ему с бывшими хозяевами.

Не нужен, не угоден.

Не важно, как он в итоге попал к нам. И сколько опять злых рук зарилось на него, потому что: "ой, он так хорошо впишется в наш интерьер!"

Он у нас. Сперва боялся, а мы боялись чихнуть. Ведь каждое резкое движение и шорох приводили его в ужас.

Потом начал выходить и тереться о ноги.

Но тут я решила его осмотреть. Ужас...тело в ссадинах и порезах, он облит чем-то и шерсть скаталась коркой, а под ней уже все начало воспаляться.

Теперь потихоньку высвобождаем его из под панциря его шерсти, свозили к врачу и будем мыть. 

Малыш наконец-то обрел любовь, которую он заслуживает.

Назвали его Филин и он остался жить у мамы. Так сказать, вторым стал.

Устала от людей. Никогда не научусь их понимать.

когда ты встречаешь ангела, не важно, в метро ли, в булочной,
созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
и в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
а в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.

когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна разница -
прохожий с зонтом и сумками, такой же, как все вокруг.
ему не поют священники, и грешник ему не кается,
и в ноги ему не падают, никто не целует рук.
и чудо в страницах Библии не хлынет рекой по городу -
слепой не увидит улицы, и хлебом не станет пыль.
но вдруг понимаешь, как это, творить чудеса без золота,
без крыльев из белой платины, меча и волшебных сил.

словами, не только действием лечить удается раненых.
места уступая в транспорте, никто не лишился ног.
улыбка промозглой осенью бывает теплее пламени.
и нищим никто не сделался, услышав: «подай, сынок!»
не мир вычищай от темного, а сам обращайся к чистому,
не город спасай от голода, а кошку и трёх котят.
и ангел, что брёл по улице, внезапно узнает близкого,
в воде или отражении случайно поймав твой взгляд.

Мои бессонные ночи

Вай, некогда даже было черкнуть строчечку.
Работаю, и....
Выкармливаю с соски щеночков.
История, как они попали к нам - жуткая.
Человеческое бессердечие границ не видит и знать не хочет.
Так непросто с ними, с котятами попроще. Любую смесь пьют, а эти...чуть остынет соска, и все!
Не хотим мы, мол, мама, пить это зелье, иди ка грей!

Просто понравился мне очень уж стих!

Я просто сказал однажды, —

услышать она сумела, —

мне нравится, чтоб весною

любовь одевалась белым.

Глаза голубые вскинув,

взглянула с надеждой зыбкой,

и только детские губы

светились грустной улыбкой.

С тех пор, когда через площадь

я шел на майском закате,

она стояла у двери,

серьезная, в белом платье.

Хуан Рамон Хименес

Норны

холод зимний стучится в двери обезумевшим диким зверем, 

и окутала тихий терем вьюжной сетью карга-метель. 

три сестрицы прядут при свечке, коротают унылый вечер, 

разговор, как всегда, о вечном - о потерянных в темноте.молвит первая: "он прекрасен и, наверное, царь иль князь он, тонкий, стройный, как будто ясень, 

будет наш запоздалый гость. 

я судьбу ему тку по-проще, чтоб впотьмах не бродил на ощупь", - нить вплетает, никто не ропщет, тишина - словно в горле кость.и тогда говорит вторая: "он шагает сейчас по краю между адом земным и раем, словно нет для него дорог. 

я веду его прямо в терем, я пред ним распахну все двери," - пядь за пядью всю нить размерив, для него подбирает рок.

третья слушает тихо, молча, 

только щурит глаза по-волчьи, знает: тот, кто блуждает ночью, не зайдёт уже к ним на чай. был бы выбор у ней, так чтобы царь любовь отыскал до гроба, но...

такая зима, сугробы...

и сейчас догорит свеча. третья щурится и вздыхает: что поделать - судьба плохая, 

и её бесполезно хаять, путеводные жечь огни. 

то не первый раз, не последний, меж людьми и судьбой посредник поправляет льняной передник

и бестрепетно
режет нить.

А я ближе к ночи решила сделать маленький зарисовочек Велеса